Словесная девальвация. Российский и мировой рынок стали: 22-29 марта 2026 г.
Зачастую она имеет четкое экономическое измерение. Например, бесконечные словоизлияния американского президента Трампа направлены, в одну из первых очередей, на сбивание цен на нефть. Своими заявлениями, под которыми то ли есть что-то реальное, то ли вообще нет, он способствует понижению нефтяных котировок.
На протяжении последнего месяца они почти всегда показывали рост в первой половине дня по Москве, когда торговля шла на азиатских и европейских биржах, а после открытия американских неизменно проседали. Да и дисконт на американский сорт WTI по отношению к североморскому «бренту» существенно расширился.
Впрочем, нефть все равно колеблется вокруг отметки $100 за баррель, и спустить ее, пока через Ормузский пролив ежедневно проходят единицы танкеров против многих десятков до войны, очевидно не удастся. И не только в ней дело. В последнее время многие политики и другие известные люди совсем перестали следить за своими словами, не говоря уже о том, чтобы отвечать за них. И самое интересное, никто даже не пытается поймать их на слове или просто возражать по существу. Такое впечатление, что все уже воспринимается как бесполезное сотрясение воздуха, не стоящее внимания.
Наверное, все уже устали критиковать Центробанк России. Все равно, это ни на что не влияет. «А Васька слушает, да ест» - возможно, эту цитату из баснописца Крылова следует признать девизом современной эпохи. Но все же выступление госпожи председателя ЦБ в Государственной Думе на прошлой неделе оставило после себя много вопросов и крайне неприятное послевкусие.
Прежде всего, Эльвира Набиуллина сослалась на подготовленную «специалистами» Центробанка так называемую модель, рассматривающую последствия понижения ключевой ставки до 3% либо до уровня инфляции.
Как уже ранее отмечалось, данное творение представляет собой своего рода «сферического коня в вакууме». Оно полностью игнорирует конкретные российские экономические условия и начисто отвергает возможность проведения какой-либо экономической политики на уровне государства. Использовать этот аргумент некорректно, а принять его за чистую монету, не задавая никаких вопросов, просто некомпетентно.
Тем более, что у Центробанка есть более правдоподобное обоснования того, что российская экономика не может и не должна расти, а любая попытка подтолкнуть ее обернется галопирующей инфляцией. Во-первых, это заявление о том, что экономический рост не зависит от уровня ставки и определяется исключительно производительностью труда. А во-вторых, что Россия не может развиваться экстенсивно, потому что у нее нет свободной рабочей силы.
Кроме того, глава ЦБ заявила, что инвестиции не помогают увеличивать производительность труда. Мол, бывало, они прибавляли по 20% в год, а производительность росла лишь на 1-2%. В таких условиях, по ее мнению, дешевое кредитование только будет разгонять инфляцию без малейшей пользы. «К концу 2024 года рост цен был очень высоким, всего за полгода он ускорился в три раза... Если бы мы на это закрыли глаза, то инфляция продолжила бы так же ускоряться и дальше, и по итогам 2025 года могла бы быть и 25%, и 30%», - цитирует ее агентство РИА «Новости».
Вообще-то, это заявление довольно странное. По данным того же Центробанка, в 2024 г. инфляция увеличилась только от 7,45 до 9,5%, причем этот рост ускорился в конце года после повышения ключевой ставки до 21%. Возможно, госпожа председатель имела в виду 2023 г. Действительно, тогда инфляция подскочила от 2,3% в апреле до 6,7% в октябре — почти в три раза за полгода.
Однако основной причиной этой инфляции, пожалуй, был не экономический рост, который тогда имел восстановительный характер после падения 2022 г., вызванного санкциями, а почти двукратное падение курса рубля с середины 2022 г. по август 2023 г. К слову сказать, тогдашнее повышение ставки от 7,5 до 12% в течение месяца было направлено на стабилизацию рубля. Борьба с инфляцией появилась в лексиконе руководства Центробанка много позже.
Рассмотрим и другие аспекты его политики. Резкое расхождение между ростом инвестиций и ростом производительности труда тоже относится, в основном, к 2023 г. Большая часть тогдашних капиталовложений была направлена на импортозамещение и представляла собой, своего рода, нулевой цикл. Сначала построить то, чего в России ранее зачастую просто не было, а уже потом думать о росте эффективности.
Что касается 2024-2025 гг., то тут надо вспомнить о том, как рассчитывается производительность труда. Это отношение объема выпуска продукции к затратам рабочего времени или численности персонала. Повышение ключевой ставки в тот период как раз привело к сужению спроса и, соответственно, выпуска. Причем, массовые увольнения в промышленности стартовали только ближе к концу 2025 г. А если производство снижается быстрее, чем численность занятых, то и подсчитанная по абстрактной математической формуле производительность труда, конечно, уменьшится.
По поводу дефицита рабочей силы. Те 2,2% официальной безработицы, которые месяц за месяцем отмечает Росстат, могут расходиться с реальным положением вещей, так как регистрация в качестве безработных зачастую не дает никакой пользы. В 2023 г., во время «гонки зарплат», имела место нехватка квалифицированного персонала — умелых рук и изобретательных мозгов. Именно они пошли под сокращение первыми, когда рухнул спрос на высокотехнологичную продукцию.
Причем, в 2023 г. уже появились четкие тенденции повышения производительности труда за счет автоматизации, цифровизации и рационализации. Работала, и весьма эффективно, соответствующая государственная программа. В настоящее время эта задача практически исчезла с повестки дня.
Во-первых, потому что приоритетом сейчас стало беспощадное (к собственному персоналу, клиентам и качеству) урезание затрат. А во-вторых, потому что для повышения производительности труда все-таки нужны инвестиции. По крайней мере, без них точно ничего не будет. Конечно, можно воспользоваться принципом «меньше кормить и больше доить», но он дает только сугубо краткосрочные выгоды, быстро превращающиеся в свою прямую противоположность.
Впрочем, уже давно возникло впечатление, что нынешние проблемы российской экономики, которая все глубже опускается в кризис, сравнимый с 90-ми годами (по крайней мере, ее реальный сектор), по-прежнему воспринимаются в верхах как мелкая кратковременная неприятность. Вот уже третий год воспринимаются.
В частности, в выступлении президента на съезде Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) шла речь о прошлом и о будущем, но только не о текущих острых проблемах. Хотя, может быть, они все-таки затрагивались в закрытой части?
Между тем, российская экономика может столкнуться с новой проблемой - «импортируемой» инфляцией, как в 2021 г. Взлет цен на нефть и газ, а также вызванное этим подорожание многих товаров (нефтепродуктов, смазочных масел, удобрений, алюминия и т. д.) может распространиться и на российскую экономику. Уже распространяется.
По данным Росстата, еженедельный индекс потребительских цен, по которому во многом рассчитывается инфляция, в третью неделю марта подскочил до 0,19% по сравнению с 0,08% неделей ранее. И что тогда будет делать Центробанк? Снова поднимать ставку? Чтобы экономике стало еще хуже?!
Между прочим, в других странах Центральные банки пока не повышают ставки, хотя цены, например, на стальную продукцию продолжают расти. Это в чистом виде инфляция издержек, которую раскручивают, с одной стороны, энергоносители, а с другой, грузоперевозки. Блокировка Ормузского пролива, переход на маршруты вокруг Африки, неопределенность привели к дефициту тоннажа, особенно, в странах Азии.
Стоимость доставки продолжает увеличиваться. Например, при отправке горячекатаного проката из Китая в Турцию она достигает уже $50-60 за т против $30-40 до войны, а на маршруте из Индии в ЕС произошел рост от $50 до $70-80 за т. В некоторых странах, например, во Вьетнаме, потребители отказываются от импортного проката, который стал неконкурентоспособным.
Поэтому не исключено, что нынешнее подорожание стальной продукции на мировом рынке может обернуться спадом, если война в Персидском заливе не прекратится, а ее масштабы будут нарастать. Сейчас все еще держатся на старых запасах, но с их пополнением у многих возникли проблемы.
На российском рынке стальной продукции все еще более мрачно. Весеннего подъема деловой активности в строительстве и других секторах экономики не происходит. Спрос на прокат увеличился по сравнению с жуткой зимой, но существенно отстает от прошлого года. По данным Росстата, в феврале 2026 года металлургическое производство сократилось на 15,1% год к году, а по итогам двух месяцев — на 11%.
Причем предложение избыточное, в сбытовой сети скопились значительные излишки стальной продукции, распродать которые в ближайшие месяцы будет сложно. Из-за этого металлурги и дистрибьюторы не могут существенно поднимать цены, а в некоторых секторах наблюдается натуральный спад. Однако и эти тревожные сигналы не воспринимаются.
Слова девальвированы, слова не слышны, от слов отмахиваются. А кто делает, тот молчит или прикрывается пустой словесной завесой. Нехорошая тенденция.
Да, а как со светом в конце туннеля? Пока что цифры воспринимаются лучше, чем слова. И если Росстат покажет снижение ВВП год к году в феврале и марте, может быть, это заставит задуматься о коррекции курса.
Другие материалы о российском и мировом рынке стали читайте в разделе "Аналитика".
Приглашаем всех принять участие в выставках и конференциях, которые состоятся в 2026 году. Следующая конференция "Нержавеющая сталь и российский рынок" состоится в Москве 23-24 апреля.
Комментарии могут оставлять только зарегистрированные (авторизованные) пользователи сайта.